Иномиры (сборник) - Страница 4


К оглавлению

4

Это был не последний мой поступок, не предусмотренный заботой о нас, «проникающих»…

Вода оказалась действительно удивительно вкусной. Все-таки во многом отличаются наши миры.

— Ее не успели испортить, — пояснила она. — Вовремя закрыли ближние заводы.

Я кивнул, смочив и голову, чтобы прояснить спутавшиеся мысли.

— Меня зовут Оля. А прозвище у меня «Ой-ля-ля». Правда, смешно? Но почему я вам все это говорю? Вы можете не понять меня.

— Понимаю, — сказал я, подтвердив это внушением.

— Странно, — пожала она плечиками, — откуда вы знаете наш язык?

Я не стал объяснять, боясь нарушить светлую простоту нашего общения.

Чудесная девушка! Я ведь читал все ее мысли. Они были чисты, как струйка воды, которую я только что испил. Я знал, что ей очень хочется, чтобы я пригласил ее прокатиться в моей летающей тарелке, так мысленно называла она наш аппарат.

Но моя «тарелка», увы, улетела, и я оставлен наедине с этой девушкой и ее народом, который мне предстояло убедить в самом главном для обоих наших миров.

Мы не стали подниматься по ступеням, а пошли вдоль прячущейся в кустах речушки и вскоре оказались на знакомом мне поле.

Медвяный запах ударил в лицо. Я вдыхал его с таким же наслаждением, с каким только что пил воду из трубки.

— Вы из НЛО? Правда? Вы прокатите меня… или похитите? — наконец выговорила она то, о чем все время думала.

— Я с радостью похитил бы вас, но считайте, что сейчас вы похитили меня.

Она звонко рассмеялась, и птички вспорхнули перед нами из травы.

— А вы умеете шутить! Это здорово! Правда-правда! Видимо, я улыбнулся, потому что она тотчас сказала:

— Вы добрый! Я знаю! Давайте посидим здесь на краешке дороги.

Через поле к домикам вела заросшая травой колея от экипажей. Проезжали они здесь не слишком часто.

Я покорно уселся в душистую траву, упиваясь ее ароматом и всем, что было вокруг. Помимо собственной воли я передал Оле свои ощущения.

— Я так и думала, что вы из НЛО, огни которого я видела ночью. И букет я собирала для вас. — Она протянула мне цветы.

— Как они называются? — растерянно спросил я.

— Беленькие — это ромашки. На них можно погадать, отрывая лепестки: любит, не любит…

Я не стал гадать. Я и так знал, что не любит и полюбить никогда не сможет…

— А вот эти синенькие — незабудки. — И она пропела:

Незабудки, незабудки!

Кто собрал их, не забудьте!

— Не забуду, — пообещал я. И это было истинной правдой. Впрочем, даже владея чужой речью, я все равно не смог бы сказать что-либо, противоречащее тому, что думаю.

— А где вы будете помнить? — с милым лукавством спросила она. — Там, откуда прилетели?

— Пока что здесь. Но и там тоже…

— Вам, наверное, неинтересно со мной. Лучше бы встретили кого-нибудь из видных, важных людей. Я ведь только собираюсь стать студенткой, поступить в университет на географический факультет. Вот если бы могла изучить вашу географию!

— Пока помогите мне изучить вашу.

— Помочь вам? Ну конечно! Всем, чем смогу! А зачем вы прилетели? Из-за нашей географии? А с какой звезды? Или вы не знаете названия наших созвездий?

— Названий созвездий я не знаю, пока. Но они у нас с вами общие.

— Ну конечно! Во Вселенной с разных сторон видны одни и те же звезды!

— Но «наша звезда» у нас общая. Я имею в виду Солнце.

— Как так Солнце? — изумилась она, широко раскрыв свои глаза-незабудки.

— Видите ли… я постараюсь выразить вашими словами и внушить вам наши понятия.

— Внушить? Вы телепат?

— В известной мере.

— Вы сказали, Солнце у нас общее. Значит, вы марсианин! — решила она. — А говорят, что на Марсе жизни больше нет!

— Нет, я не с Марса, а с Земли, как вы называете нашу общую планету.

— Значит, вы из Шамбалы? — обрадовалась она. — Сказочная страна! Я видела картины Рериха: Гималаи, синие горы, снежные вершины и что-то завораживающее… Правда?

— Шамбала? Красивая легенда?…

Не дослушав меня, она продолжала:

— Конечно, ваша Шамбала скрыта для непосвященных. Рерих всячески пытался проникнуть в нее. Там высшая мудрость. Я пошла на географический факультет, мечтая попасть на Гималаи, найти Шамбалу.

— Страна, вернее «мир мудрости», не в Гималаях, а рядом с вами, но в ином измерении.

— Четвертое измерение? Знаю-знаю! Уэллс в фантастическом романе писал, как туда въехали на автомобиле простые англичане. Если вы из этой чудо-страны, то значит «посвященный»?

— Я «проникающий» из рода «проникающих», насчитывающего тысячи поколений.

— Откуда же вы «проникли» к нам?

— Из другого трехмерного мира, соседствующего с вами, но невидимого.

— Я же догадалась о четвертом измерении!

— Но их не четыре, а двенадцать в нашей Вселенной.

— Двенадцать? Так много?

— Одно временное.

— Я понимаю. Мы в школе учили «Пространство — Время».

— И еще одиннадцать пространственных.

— Одиннадцать? Подождите, я что-то слышала об ужасно трудной теории симметрии, кажется в кристаллографии. Мы этого не проходили. Но одиннадцать — это все-таки очень много. Правда?

— Как раз достаточно для трех трехмерных миров, соседних, но взаимно не ощутимых, и двух разделяющих измерений.

— Как же это понять? — Она наморщила лоб. — Вам придется рассказать.

И я стал рассказывать, дополняя свои слова внушением, о реальности существования соседних, не ощутимых друг для друга миров и о «проникших» в этот мир задолго до меня Великих миссионерах Добра, заложивших здесь основы главных религий.

4